Портрет проповедника

В настоящей книге речь идёт не о правильной технике проповеди, т.е. не о мастерстве построения и изложения проповеди. Я не намерен также заниматься вопросами связи церкви и мира. Всё это, конечно, немаловажно, так как пропасть между церковью и миром уже такая великая, что связывающих каналов, по которым мог бы происходить обмен мнениями, осталось немного.

Я озабочен более основополагающими вещами. Я предлагаю рассмотреть в новом свете некоторые выдержки из Нового Завета, касающиеся проповедника и его цели. Я уверен в необходимости более ясного представления Божественного идеала проповедника, кто он и каким образом он должен совершать своё служение. Поэтому я коснусь его проповеди, вопроса его полномочия и авторитета. Я буду рассматривать вопрос, каким должно быть благовестие, порученное ему, и покажу жизненно важную необходимость его личной жизни по Евангелию. Далее, я хочу обратить внимание на его движущие мотивы, на источник его силы и моральные качества, которые должны характеризовать его: смирение, кротость и любовь. Я полагаю, что это - портрет проповедника. Этот портрет написан рукой Божьей на широком холсте Нового Завета.

Писать на эту тему я осмелился с некоторой нерешительностью, так как я сам лишь начал понимать основы проповеди и считаю себя далеко не специалистом. Но так как Бог в благодати Своей призвал меня самого к служению Словом, я в страхе Божьем стремлюсь привести моё служение в соответствие с совершенным образцом, данным нам в Его Слове.

"О чём говорить и какое место Писания избрать основанием?" - это первый важный вопрос, возникающий у проповедника. На этот основательный вопрос, касающийся источника и содержания проповеди, даются различные неверные ответы, поэтому я должен коснуться его и таким образом начать рассмотрение темы с ее отрицательной стороны.

Во-первых, христианский проповедник не является пророком. Это значит, что он не получает свою весть непосредственно от Бога как первичное откровение. Ныне, однако, встречаются люди, свободно употребляющие слово "пророк". Нередко можно услышать, как об особенно ревностно, пылко и убежденно проповедующем говорят, что он, якобы, говорит с пророческим жаром. В некоторых случаях проповедника называют пророком и считают, что он обладает пророческой проницательностью тогда, когда он опознаёт знамения времени и видит руку Божью в свершении мировых событий. К тому же относятся истолкования социальных и политических тенденций. Но я считаю слово "пророк" здесь неуместным.

Кто же тогда пророк? В Ветхом Завете он рассматривается как непосредственный выразитель Божий. Когда Бог повелел, чтобы Аарон говорил фараоку то, что скажет ему Моисей, Он дал Моисею следующее объяснение: "Смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком". И далее Бог говорит: "Ты будешь ему говорить и влагать слова в уста его; а Я буду при устах твоих и при устах его, и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу. Итак он будет твоими устами; а ты будешь ему вместо Бога" (Исх. 7:1; 4:15-16). Из этого мы ясно видим, что пророк являлся "устами" Божьими, которыми Бог говорил свои слова людям. Подобно Бог описывает пророка, который восстанет и будет подобен Моисею: "И вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему ... Пророк тот будет говорить Моим именем" (Втор. 18:18-19). Пророк говорил не свои слова и не от своего имени, но он говорил Божьи слова и от Божьего имени. Пророков наполняло глубокое сознание, что Бог говорит им и открывает им Свои тайны (Ам. 3:7-8). Из этого сознания исходят знакомые нам пророческие изречения: "И было слово Господне к ...", "Так говорит Господь", "Слушайте слово Господне", "Уста Господни изрекли это".

Существенным признаком пророка являлось не предсказывание будущих событий, не толкование современных действий Божьих, но то, что он говорил слово Божье. Это же подтверждает Петр: "Ибо никогда пророчество (и тут он имеет ввиду истинное пророчество в противоположность лжи лжепророков, о которой он говорит позже) не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым" (2 Пет. 1:21).

Таким образом христианский проповедник не пророк. Он не получает непосредственных откровений. Его задача состоит в том, чтобы ясно передать и объяснить откровение данное однажды для всех. Как бы прекрасно он ни проповедовал в силе Духа Святого, проповедник все же не вдохновлен Духом в том смысле, как были вдохновлены пророки. Не без основания Петр наставляет проповедующих Слово: "Говорит ли кто, говори как слова Божии" (1 Пет. 4:11). Но он не должен делать это так, как будто он сам пророк или как будто он получил новое Божье откровение, а как домоправитель (1 Пет. 4:10), о чем мы позже еще будем рассуждать. Он является домоправителем, которому доверены Священные Писания, "Слово Божие" (Рим. 3:2). Слова: "... был глагол Божий к ..." встречаются в Библии последний раз в связи с Иоанном Крестителем (Лук. 3:2). Он был истинным пророком. В новозаветном периоде также известны пророки, как например, Агав (Деян. 21:10), и пророчество упоминается как духовный дар (Рим. 12:6; 1 Кор. 12:10, 29; Еф. 4:11), но этот дар больше не проявляется в Церкви. Так как записанное Слово ныне всем доступно, нет надобности больше возвещать Слово Божье через пророков. В наши дни Слово Божье не приходит к нам; оно уже пришло раз и навсегда, а теперь люди должны прийти к Нему.

Во-вторых, христианский проповедник не является апостолом. Разумеется, что Церковь является "апостольской", так как создана на основании апостольского учения, а также потому что она послана в мир для проповеди Евангелия. Но миссионеров, которые основывают церкви, не следует называть "апостолами". Неверно, например, называть Годсена Тейлора (1832-1905) "апостолом Китая" или Адонирама Джадсона (1788-1850) "апостолом Бирмы" в таком же смысле, как апостол Павел называется "апостолом язычников". Последнее исследование этого вопроса показало, что апостолы были уникальны в своем роде. Карл Генрих Ренгсторф показывает в своей статье "Апостольство" в известном богословском словаре Герхарда Киттеля, что апостолы Иисуса приблизительно соответствуют иудейским шалиахам, которые посылались как особые посланники в иудейскую диаспору. Они имели все полномочия учить народ, так что могли говорить: "Кто послан от имени определенной личности, принимается за саму эту личность". Ренгсторф пишет: "... в то время, как другие глаголы примерно обозначают "послание", обозначение слова апостеллейн содержит мысль особого назначения: как миссии или передачи, полномочия и ответственности". Слово апостолос, по Ренгсторфу, всегда обозначает человека, который является посланником, послом, обладающим действительными полномочиями. Греческое слово апостолос является обозначением для внешней формы; смыл и истинное значение этого слова нам открываются лишь в слове шалиах из раввинского словаря.

Норвал Гельденгуйс в своей ценной книге "Наивысший авторитет" продолжает эту мысль Ренгсторфа и приходит к логическому выводу: новозаветный апостол "избран и послан как уполномоченный представитель Пославшего его и ему доверено особое поручение". Называя избранных двенадцать учеников "апостолами", Иисус дал понять, что они будут "Его представителями и получат поручение учить и действовать от Его имени и Его авторитетом". Он дал им особую власть (Лук. 9:1,2,10), о чем они позже заявляли, что обладают ею и проявляют ее. Павел также утверждал, что он - равный тем двенадцати апостолам, так как он был призван непосредственно воскресшим Иисусом. Заявляя, что "единственным основанием апостольства является личное поручение", к чему следует добавить необходимость встречи с воскресшим Иисусом, Гельденгуйс приходит к выводу: "Никогда больше не будет человека, обладающего всеми этими качествами, чтобы считаться шалиахом Иисуса". Ренгсторф говорит: "Мы не знаем, сколько апостолов существовало в период первых христиан, но их должно было быть довольно много". Он замечает далее, что апостольское служение "ограничено временем первого поколения, и что оно не воздвигнуто в ранг церковных чинов". И далее: "Каждый апостол одновременно ученик, но не каждый ученик апостол". Гельденгуйс приводит слова Альфреда Пламмера из его статьи "Апостолы" в "Словаре апостольской церкви" Гейстингса: "Передача такого необыкновенного призвания вообще невозможна".

Сказанное доказательство приводит нас к мысли, что между ветхозаветными пророками и новозаветными апостолами имеется параллельная связь, на которую также указывает Ренгсторф: "Связь сознания апостола с сознанием пророка во всяком случае подтверждает тот факт, что то, что он проповедует, является откровением, и это предохраняет от всякого человеческого извращения (коррупции)". "Ап. Павел, подобно пророку, является служителем своей проповеди". - "Мы имеем все основания видеть параллель между апостолами и пророками, так как обе группы являются носителями откровений". (См. Еф. 2:20, 3:5).

В той же степени, как слово "пророк" должно быть применено для обозначения только тех мужей Ветхого и Нового Завета, к которым Слово Божье приходило непосредственно - независимо, пережило ли пророчество их или нет, слово "апостол" применимо только к Двенадцати и к Павлу, которых Иисус избрал Своими шалиахами, и которые были наделены особым авторитетом. Эти мужи занимали уникальное положение. У них нет преемников.

В-третьих, христианский проповедник не является - или не должен являться - лжепророком или лжеапостолом. (Выражение "лжеапостолы" встречается только в 2 Кор. 11:13, но сравни Отк. 2:2. Ренгсторф говорит: "Павел описывает этим выражением того, кто выдавал себя за апостола Христа, хотя не был Им уполномочен".) Об обоих мы читаем в Священном Писании, и разница между истинным и ложным хорошо объясняется в 23 главе книги пророка Иеремии. Истинный пророк "стоял в совете Господа и видел и слышал Слово Его". Он внимал Его Слову и исполнял Его (ст. 18,22). Лжепророки же, напротив, "рассказывают мечты сердца своего, а не от уст Господних" (ст. 16). Они пророчествуют "ложь, ... обман своего сердца" (ст. 26). Они пророчествуют ложь во имя Божье (ст. 25). Противоположность эта ясно объяснена в 28 стихе: "Пророк, который видел сон, пусть и рассказывает его как сон; а у которого - Мое слово, тот пусть говорит слово Мое верно. Что общего у мякины с чистым зерном? - говорит Господь". Сказано также, что слушавшие пророка слышали либо слова человеческие либо "слова живого Бога" (ст. 36).

Невзирая на то что ныне, строго говоря, нет ни апостолов, ни пророков, мы вынуждены считаться с тем, что есть лжепророки и лжеапостолы. Они говорят придуманные ими слова вместо Слова Божья. Их проповедь обоснована на человеческой мысли. Речь идет о людях, охотно высказывающих свое мнение о религии, этике, богословии и политике. Они, может быть, и читают тот или иной текст из Библии в начале их проповеди, но текст этот не имеет совсем или же имеет мало отношения к последующей речи. Они даже не делают попытки для истолкования текста в его связи с контекстом. Правильно сказано, что текст, не рассматриваемый в его контексте, является только предлогом. Очень часто эти проповедники, как и лжепророки Ветхого Завета, говорят красивые слова и восклицают: "Мир, мир!", а мира нет" (Иер. 6:14; 8:11; ср. с 23:17). Они говорят на тему, которую приятно слушать, и которая льстит человеку, так как они боятся кого-нибудь оскорбить (ср. Иер. 5:30,31).

В-четвертвых, христианский проповедник не есть "суеслов". Это слово употребили философы Афин в Ареопаге при их нападках на Павла. Они спросили с презрением: "Что хочет сказать этот "суеслов?" (Деян. 17:18). Соответствующее греческое слово спермологос означает нечто вроде "клевателя зерен". Оно употреблялось, как мне кажется, Аристофаном и Аристотелем для описания клюющих зерна птиц, особенно, когда речь шла о грачах. В переносном смысле этим словом называли дворников или уличных мальчишек, одним словом, людей, подбирающих обрывки бумаг и мусор, т.е. тряпичников или старьевщиков. Исходя из этого стали называть так пустословов и болтунов, т.е. людей, схватывающих и передающих частички каких-либо знаний. "Суеслов" распространяет различные мысли подобно старьевщику, собирая повсюду разного рода обломки и рванье. Его проповеди действительно походят на рваный мешок.

Это, конечно, не должно означать, что цитировать чьи-то изречения или писания в проповеди недопустимо. Напротив, мудрый проповедник даже заведет книгу или папку для изречений, которые стоит хранить, и которые особенно понятно и ясно описывают определенную истину. Если чужие выражения употребляются мудро и честно, а также с необходимым признанием, они могут порой вносить ясность, придавать весомость предмету изложения и приводить к правильному заключению.

Подкрепляя проповедь примерами, я сейчас употреблю чужое изречение, хотя не могу сказать, кому принадлежит это остроумное замечание: "Заимствование чужих мыслей без указания имени автора называется "плагиатом"; употребление же выражений, которые на устах у тысячей, называется "исследованием"!

Обдуманное и осторожное цитирование других источников не обязательно означает "суесловие". Существенным признаком суеслова является отсутствие собственного мнения. Его точка зрения зависит каждый раз от того, с кем последним он говорил. Он просто передает мысли других без исследования или взвешивания или усваивания их. Он употребляет только свой "язык", как это делали лжепророки, которых Иеремия так строго обличал, а не свой ум или сердце (Иер. 23:30,31).

Кто же тогда проповедник? Он является домостроителем (управляющим). "Итак каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих; от домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным" (1 Кор. 4:1,2). Домостроитель является поверенным и управляющим имением другого. Так и проповедник - домостроитель тайн Божьих, т.е. самих Божьих откровений Себя, которые Бог доверил людям, и которые сохранены для нас в Писании. Проповедь христианского проповедника исходит таким образом не непосредственно из уст Божьих, как, например, у пророка и апостола. Она также не плод собственных мыслей, как у лжепророков. Она не основывается на мыслях чужого ума и словах чужих уст, как у суесловов. Источником его проповеди является однажды открытое, а теперь записанное, Слово Божье, а проповедник является домостроителем Его.

Слово "домоправитель" употреблялось в античном мире чаще, чем сегодня. В библейские времена каждый зажиточный домовладелец имел управляющего, который управлял его хозяйством и вел надсмотр за его имением, его полями или виноградниками, его имуществом и рабами. В Ветхом Завете мы несколько раз встречаемся с управляющими. (Ср. Быт. 15:2. Это мог быть Елиезар, которому было поручено искать жену Исааку - Быт. 24). Для этого понятия в еврейском языке не существует особого слова, но труд управляющего существовал, хотя он в разных местах назывался по-разному. Особенно часто управляющий встречается в дворянских семьях и при царских дворах в Иудее, Египте и Вавилоне. Иосиф, будучи в Египте, имел управляющего. Ему была поручена забота о гостях Иосифа. Управляющий заботился о том, чтобы гости были обеспечены водой для мытья ног и кормом для их ослов. Он был ответствен за приготовление пищи. Он был также обязан запасать пищу для покупающих и собирать плату за проданное. Он имел в своем подчинении рабов (Быт. 43:16,24; 44:1-13). Подобным образом иудейские цари имели царедворца, который управлял царским имением. (У Давида были служащие, которые описаны в 1 Пар. 28:1 как заведующие "всем имением и стадами царя и сыновей его". Один из высокопоставленных служащих Соломона был "Ахисар - начальник над домом царским" - 3 Цар. 4:6). Во время царствования Езекии царедворцем был Севна (Ис. 22:15). Он был по-видимому честолюбивым человеком, который любил "великолепные колесницы" и, может быть, даже обогащался за счет царского имущества. Но Бог сказал Севне, что он будет свергнут со своего места и замещен Елиакимом, сыном Хелкииным: "И одену его в одежду твою, и поясом твоим опояшу его, и власть твою передам в руки его; и будет он отцом для жителей Иерусалима и для дома Иудина. И ключ дома Давидова возложу на рамена его ..." (Ис. 22:21,22). Из этого ясно, что управляющий обладал большим авторитетом в имении и по-отцовски надзирал за домочадцами. Символом этого служения несомненно являлся ключ к кладовым.

Начальник евнухов при дворе Навуходоносора в Вавилоне отдал Даниила и его трех друзей на попечение человеку, Амелсару (Дан. 1:11). Это слово, вероятно, означает не имя, а должность - "надзиратель" или "управляющий". Его обязанностью было обучение мужчин для службы во дворце и обеспечение их дневными рационами; от его распоряжения зависело, будут ли они получать царскую пищу и вино или же питаться овощами, как это попросил Даниил (Дан. 1:8-16).

Эти примеры из Ветхого Завета находят также свои параллели в Новом Завете. Ирод Антипа имел домоправителя при своем дворе. Его звали Хуза. Его жена Иоанна была ученицей Иисуса, служившей Ему имением своим (Лук. 8:3). В некоторых притчах, которые рассказал Господь, речь также идет о большом доме, в котором домоправитель занимает ответственное положение. В притче о работниках в винограднике господин и хозяин виноградника поручает "управителю" выплатить плату работникам (Матф. 20:1,8). "Неверный домоправитель" состоял на службе у одного богатого человека. Этому хозяину было донесено, что домоправитель расточает его имение. По всей вероятности, домоправитель был ответственным за доставку для имения всего необходимого. Он же и оплачивал счета. Это видно из того, что он мог уменьшить долг должников своего хозяина, и из того, что он мог до этого времени скрыть свой обман (Лук. 16:1-9).

Теперь мы имеем приблизительное представление, как обстояли дела в библейские времена в имениях состоятельных людей. Для лучшего понимания рассмотрим далее группу слов, родственных с глаголом ойкео, что означает "жить" (в смысле места жительства, квартиры). Известно пять важных слов. Во-первых, слово ойкия или ойкос, обозначающее "дом". (Ойкия означает весь дом, ойкос - квартиру в нем, оба слова употреблялись для дома или здания, пригодного для жилья.) Во-вторых, мы имеем слово ойкеой, принадлежащее к семье или хозяйству. В Новом Завете оно употребляется в связи с чисто внешним вопросом только один раз, именно в 1 Тим. 5:8, где апостол говорит: "Если же кто о своих и особенно о домашних "ойкейон" не печется, тот ... хуже неверного". (Слово ойкиакос мы находим только в Матф. 10:25,36. Слова ойкос и ойкия применялись для обитателей дома и для здания, для хозяйства и для дома (ср. ойкос в Деян. 7:10; 10:2 и ойкия в Иоан. 4:53 и Фил. 4:22). В-третьих, известно слово ойкодэспотэс - глава имения, господин дома, называемый в Map. 14:14 также "хозяином дома". (В Матф. 10:25 делается различие между "хозяином дома" и "домашними".) Он управляет и руководит имением; смысл глагола ойкодэспотэо указывает на его обязанности; он встречается в 1 Тим. 5:14. В-четвертых, мы имеем слово ойкетэс - домашний слуга или, как его называют в Африке, "домашний мальчишка". Раба обычно называли дулос, но ойкетэс обозначает именно того слугу, раба, который работает в доме. Соответствующее латинское слово доместикус первоначально означало всех живущих под одной крышей, в одном и том же домус (доме), но позднее приобрело смысл слуги. (Ойкетес встречается в Новом Завете четыре раза. (Лук. 16:13; Деян. 10:7; Рим. 14:4; 1 Пет. 2:18). Ср. ойкетеия в Матф. 24:45, здесь это слово имеет обобщающий характер для слуг или для домашнего персонала.)

В-пятых, слово ойкономос - домоправитель или управляющий, обязанностью которого является ойкономия - домоправление. (В притче о неверном домоправителе (Лук. 16:1-9) имена существительные: ойкономос (домоправитель) и ойкономиа (домоправление) находятся вместе с глаголом ойкономеин (действовать) как управляющий. Впоследствии этот греческий глагол означал: "делать приготовления", "совершать сделку", "вести дела" или "руководить".) Эти слова происходят от слов ойкос - дом, и немо - управлять, заведовать. Отсюда происходят и наши слова "экономия, экономика, экономный". Объяснение, данное в словаре Гримма и Тайера, так поучительно, что мы цитируем его здесь целиком: "Управляющий хозяйством или домашними делами, особенно домоправитель, хозяйственник, надзиратель ..., которого владелец дома назначил вести его дела и контролировать все приходы и расходы, задачей которого является давать каждому слуге и даже несовершеннолетним детям хозяина должную им долю". Кем бы ни был управляющий - рабом или свободным гражданином - он нес тяжелую ответственность и посредничал между господином дома и его хозяйством. (Неверный домоправитель был, вероятно, свободным человеком (Лук. 16:1-9). Управляющие в Матф. 24:25 и Лук. 12:42,43 называются рабами.) Это слово употребляется в Рим. 16:23 в связи с Ерастом, который был, по всей вероятности, казначеем (казнохранителем) в Коринфе. В Гал. 4:2 сказано, что к ребенку были приставлены эпитропой и ойкономой. Первые были его законными опекунами и учителями, а вторые управляли его имением, имуществом, пока ребенок не достигал совершеннолетия.

Эти пять слов вместе взятых описывают социальное положение зажиточной семьи. В ойкос (доме) жили ойкейой (члены семейства или хозяйства), включая детей и рабов. Главой семьи был ойкодэспотэс (глава семейства или хозяйства), который имел ойкетай (слуг) и ойкон